Актрисой она стала не сразу. Сначала делала карьеру модели и стала вице-мисс России. Затем запела в группе Игоря Матвиенко «Мобильные блондинки». И наконец, начала сниматься.
Да так, что просто поселилась в телевизоре! «Желтый глаз тигра», «Смерш», «Икра», «Два отца и два сына», «Жизнь по вызову — 2», «Гуляй, Вася!», «Кухня в Париже», «Молодежка»… И это далеко не полная фильмография Светланы.
— Света, знаю, что в период работы моделью вы ограничивали себя в еде, голодали, случались обмороки, были проблемы с желудком… Какие же плюсы перевешивали?
— Мне очень нравилось путешествовать. Я работала во многих странах, знакомилась с разными культурами, людьми. Для 16-летней девчонки из Краснодара это был шанс посмотреть мир. Поэтому я шла на эти условия.
— Почему же попрощались с модельным бизнесом?
— Поняла, что нужно идти дальше. Я достигла уровня, который был мне уже не сильно интересен: путешествовать уже не хотелось, мне было важно обосноваться где-то. Когда ты кочуешь пять лет, этого достаточно. Вот и мне захотелось иметь свое жилье, друзей.
— А чем так затянул мир кино?
— Эта профессия — безумно интересная, глубокая, яркая. Благодаря актерству ты познаешь себя, людей, мир. Можешь при помощи своего эмоционального аппарата показывать ту или иную личность, принимать участие в интересных проектах, которые тебя вдохновляют, искать себя в других направлениях.
— Ваша героиня из сериала «Фарма» сходит с ума. Вы обращаетесь к психологам, чтобы понять что-то о героине?
— Конечно, я пользовалась услугами психотерапевта, который объяснял мне, что такое депрессия, что такое шизофрения, что такое раздвоение личности, какие бывают состояния, какие привычки и манеры поведения существуют у человека.
— В короткометражке «Возвращение Зои», которая попала в шорт-лист Каннского кинофестиваля, вы играли женщину, жившую на улице, имевшую проблемы с законом. Каково ваше отношение к бомжам в жизни?
— Сложное, потому что мне их очень жаль. Я сначала не понимала, почему они живут на улице, мне казалось, что это государство виновато. Но потом я поняла, что это их выбор, выбор людей, которые хотят быть по-своему свободными, по-своему отключиться от этого мира и жить по своим правилам-бесправилам. Это своего рода протест. Я не очень люблю с ними сталкиваться, потому что где-то это вызывает у меня внутреннее сожаление, мне хочется помочь, где-то отвращение, потому что человек сам довел себя до этого. Бездомные, как правило, — это проблемные люди с алкоголизмом, наркоманией и другими пороками. Конечно, я их жалею, но по факту человек довел себя до этого сам.
— Какие еще издержки вашей профессии?
— На «Фарме», например, я сильно травмировалась. Случались сложные моменты, потому что героиня нестабильная, играть нужно было достаточно реалистично. Но когда ты себя не жалеешь, снимаешь защитную реакцию — травмируешься. Сцена была такая: я на 15-сантиметровых шпильках, рядом огромная мраморная лестница ступенек на 70. Охранники должны были меня держать за руки и потом выбросить из заведения на улицу. Я вырывалась, нужно было показать эксцентрику, темперамент героини. Держали меня сильно, боялись, что упаду с лестницы. И мне травмировали руки. Потом была сцена в церкви, где я ползала на руках по земле, потому что героиня сошла с ума… В общем, случилось очень много таких моментов, и это было однозначно небрежное отношение к себе и своему телу.
— И последнее. Долгое время вы были эффектной блондинкой. Почему в свое время решили выйти из образа Барби, а теперь вернуться?
— Да, был период обновления, я решила полностью сменить стиль, чтобы уйти от образа красоток, стерв, любовниц во что-то более интересное, артовое и драматичное. Стала темной, более интересной и глубокой. Где-то лет пять я находилась в этом образе, у меня случились прекрасные роли. Но мне было тяжело, я устала быть драматической. Да и в жизни мне было сложно, не хватало солнца, тепла, самовосприятия. И в прошлом году я решила вернуть себе натуральный цвет волос. Я ведь сама по себе светлая…